"рано или поздно
так или иначе"
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:14 

black wind
из другой сказки...
Девочка, будь красавицей, умницей будь и солнышком. Чтоб о любовь пораниться, вылей себя до донышка да переполни нежностью сладкой и бесконечною. Все тут за сказку держатся про платьице подвенечное, так что давай без фокусов, не распугай их силою, расти гиацинт и крокусы и оставайся милою.

Девочка, слушай, славная, готовь и живи с отличием, помни, что ты не главная, свято блюди приличия, носи кружева и платьица и не ступай по лужицам - мальчикам надо нравиться, мальчиков надо слушаться, надо ходить на цыпочках и говорить вполголоса. В щёки вцепи улыбочку, вырасти косы-волосы, жди своего нелепого, смейся дурацким шуточкам. Девочка, выпей крепкого да отдохни минуточку.

Он никуда не денется, и ты не девайся, светлая: вставь палки в колёса мельницы да слезь с золотого вертела, не слушай их сказки старые, конец у которых вычернен, словами туши пожары и будь яркой, смешной и вычурной, и громкой, как какофония противу их вальсов праздничных. Я знаю, что ты на фоне их предстанешь отнюдь не пряничной, не беленькой и резиновой, не мягкою и манящею - не куколкой пластилиновой, а девочкой настоящею.

Таких здесь не любят, лунная. Таких здесь боятся до смерти. Посмейся в лицо безумно им и прочь из нелепой повести, где счастье так стоит дорого, как звёздочка с неба белого: не верь, что желают доброго - тут доброго сроду не было.

Беги, как бегут лунатики, не зная покоя сонного, - к поэзии, математике, лечению Паркинсона и дерись, как дерутся девочки, до крайнего и победного, ломай на пути все веточки, все стены вранья газетного, и верь в себя, словно в магию, и слушай себя, как музыку, все страхи сожги с бумагою, все рамочки эти узкие. Ты выдохнешь после финиша, ты выслушаешь их жалобы, но никого не примешь на собственной жизни палубу.
Ты маленькая, как облачко, ты тихонькая, как буря. Заткни рот тряпицей с полочки всем в этой не жившим шкуре. Всего, на что и надеяться боялась - бери и требуй.

Ты маленькая, как деревце, что кроной пробило небо.

(с) Джо

09:27 

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
* * *
Чтобы жить ей нужен ядерный щит.
Нужен бункер, чтобы уснуть.
Нужен счётчик Гейгера, что пищит
и привычно давит на грудь.

Я – был тёплым морем, мои мальки
целовали стопы её,
обещали, что скоро прибудет кит
и дельфинов с собой приведёт.

Я – был только морем, ко мне прийти…
и уехать обратно в страх,
потому что море не защитит
и надёжнее жить в горах.

Надо жить, где холод, поскольку враг
будет вымотан наперёд,
ну а с морем… с морем абсурден брак:
вся защита – трепанг и йод.

Для начала – ядерный щит крота,
а потом уже где-то там
море всё равно приведёт кита
и дельфинов к её стопам.

Сергей Ивкин

06:29 

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Приходи в этот дом, когда станет совсем темно,
Когда морось осенняя смоет радость и жар,
Как почувствуешь, что остывает твоя душа,
А короткий сон сулит за кошмаром кошмар.

Приходи не с пустыми руками - с тоской, с цветком
На который ушла из кармана последняя мелочь,
Когда надо, конечно, срочно заказ доделать,
Приходи на глинтвейн или крепкий чай с коньяком.

Домофон ответит простеньким переливом,
Что-то ёкнет, осыплется крошками лед в груди,
Поднимись по ступенькам
в предчувствии торопливом
Входи.
тык

13:27 

black wind
из другой сказки...
Вечер развесил снова огни над городом,
Люди спешат домой через дождь и снег.
Город в глазах котов отливает холодом,
В каждом коте не выживет человек.

Где-то цветные монстры, раскинув щупальца,
Против миров огня восстают в поход,
Где-то от света феи вампиры щурятся,
Где-то – машины, люди, и снег идет.

Кот не ошибся миром, он здесь намеренно –
В прошлых вселенных тоже не «всё окей».
Хватит с него драконов и духов дерева,
Он бы теперь хотел посмотреть людей.

Кто-то бросает камнем и гонит с лавочки,
Кто-то бормочет: «всех бы вас придушить»
Кто-то последним супом накормит с баночки.
Кто-то же скажет: «Кот, давай вместе жить».

В теплой квартире, глядя на снег за окнами
Кот человеку пел про свои миры:
Там где планеты плоские, небо коконом
И десятиметровые комары…

А в параллельном мире лесов и магии,
Где-то в альтернативном кольце времен,
От принесения в жертву жрецами-нагами
Гнома вдруг неожиданно спас дракон.

Гном от смущения даже слегка ссутулился:
«Я бы без вас не справился никогда…»
«Помните в прошлой жизни, на темной улице,
Вы вдруг решили взять себе в дом кота?»

(С) Mori-Mori-Morik

11:49 

black wind
из другой сказки...
"Знаешь, бывает: вот небо — лужа, беды как будто сильней стократ. Жизнь — это партия в «Древний Ужас», ты в ней — фигурка, и ты — Лавкрафт. Там всё понятно — достал коробку, тайны разгадывай, монстров бей… В жизни же — страшно, тревожно, робко. Где б взять заклятье, помочь тебе?

Слушай.

Бывает — темны кварталы, люди не слышат себя самих. Зло открывает свои порталы, тянет с колоды за мифом миф. Станет улыбка оскалом тигра, карты кончаются — быть грозе...

… Но раз судьба затевает игры — значит, играй, и зови друзей.

Правила эти — древней настольных, старше богов и ясней, чем лёд. Если паршиво, уныло, больно — боль раздели, и она уйдет. Знаю, бывает темно и тухло — кто-то поможет, проснись и пой. Ты в одиночку не сладишь с Ктулху, но одолеешь его толпой.

Вот Азатота везут с инфарктом, бел Йог-Согота ужасный лик. Люди сильнее, чем артефакты, дружба важнее любых улик. Вместе — не страшно играть со страхом, мерить огромные города:

— Еду в Стамбул!
— Отправляюсь в Аркхэм!
— Весть из Шанхая — закрыл врата!
— Лондон, похоже, меня не любит…
— Люди, а сколько осталось тайн?

Вот моё сердце — игральный кубик.
Я доверяю тебе.
Кидай."

(c) Джек-с-фонарем

20:56 

25:40

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Хочется научиться жить без этого надлома, хруста,
Не ходить туда, где заведомо будет грустно,
Не любить того, в ком отчаянно гулко, пусто,
И начать расти...

Чтобы к тебе приходили советоваться и греться,
Материться, искать то средство
От тоски неминуемой и стихийных бедствий,
Напивались и долго ещё не могли уйти.

Чтоб читали вслух тебе Бродского три страницы,
Предлагали жить вместе, или, хотя бы, жениться...
А ты все смеялась бы широко и не умела влюбиться.
И вечно тридцать,
И двадцать пять сорок на наручных часах.

И была бы бестия, словно старая добрая Лу
Из закусочкой у МакГила, что на углу,
Не подверженная депрессиям и злу.
Варила бы лучший кофе в городе на песке и углях.

Строила бы планы, не размечая границы,
В небо лестницы,
Самолёты, вокзалы, столицы..
Такие лица...
Звезды россыпью на снегу.

Чтоб танцевалось, и щурилось, и кричалось,
Чтоб под тобой все плавилось и никогда не кончалось,
И никакая усталость
Не заставила бы тебя сидеть, как сейчас, и грызть губу.
(с)тырено

09:36 

black wind
из другой сказки...
"Лекарь — темный, сухой, как дерево под лучами,
Говорит, что дорога — недруг любой печали.
Капилляры мостов, просторы, дома, бурьяны
Станут лучшим лекарством юным, безумным, рьяным.

Опрокинет, проветрит, вытрясет все словечки,
Будешь мигом, пылинкой в свете огней по встречке,
Глупой песней с заправки, фото на полароид...
Правда, сможет помочь на месяц — потом накроет.

А тем более вас — израненных, бестолковых,
Сколько зелья не порти — толку-то никакого.
Ни один порошок не лечит ни мглы, ни горя...

Если только в твоей дороге не будет моря.

Море — тёплый витраж зелёного, голубого,
Накрывает и принимает тебя любого.
Погляди на прилив, смотри, как песок влажнеет -
У тебя никогда не будет вещей важнее

Погрузи своё сердце — полностью, без остатка,
Дай парить по солёной дали аэростатом,
Пусть наполнится до краёв безмятежной синью,
Чтобы волны в любой пустыне давали силы.

Это древний закон — без айсбергов, без пробоин:
Полюбивший море уносит его с собою,
До последнего рифа, блика, кита и краба,
Заполняя себя по капельке, как корабль.

... Покупаю билет, шагаю к нему спросонья,
Не жалею ему ни слов, ни вина, ни соли,
И гляжу, как тоска мерцает на дне глубоком,
Становясь лишь мальком,
ракушкой
куриным богом."

(c) Джек-с-фонарем

11:09 

black wind
из другой сказки...
"Не ты выбираешь дорогу, это она тебя выбирает из прочих всех.
Дорога – это простить себе все несделанное, каждый из неотвеченных. Это решить быть ответственным и прекрасным. Услышать то, что говорит мир.

Дорога – это когда ритм твоей походки тождествен ритму каждой из молитв.

Ты можешь отправиться к сиятельному в своем безмолвии северу, или к городам востока воплощенными звездочетами и мечтателями. Можешь направиться в горячо расцелованный солнцем юг, или идти по пяткам за разноцветными солнечными зайцами, что выпрыгивают из витражей храмов запада.

Что не выберешь – придешь, конечно, к самому себе.
Оказавшись правда, смелее, более загоревшим, целостным, как Вселенная или абрикос - под стать любимым героям книжек, с которыми вместе рос.

Равным каждому из чудес."

(c) Кит

01:16 

black wind
из другой сказки...
"каждый наступающий - будто первый - день лета.
летит тополиный пух.
я умею считать до двух.
(я умею считать до трёх,
но не будем сейчас об этом).

раз - год; два - год.
я набираю скиллы, теряю вес;
я умею жить где угодно и даже здесь;
я умею открывать рот;
я умею и вплавь, и вброд;
и в ноты, и мимо нот;
и вот...

...и вот такая пустошь, такая тишь.
Безвременье. Безгородье.

Ты учишь, и ходишь, и ешь, и спишь -
не одинок, не несчастен вроде.

Но раз - день, два - день.
На третий всплывет осечка.

Я пришел на порог, барабаню в дверь -
- Я назначал тебе встречу
помнишь?"

10:29 

black wind
из другой сказки...
"- Ну и что, - говорит, - я должна была думать о взрослых, если такое вокруг происходит? Ледники тают, киты выбрасываются на берег – а они телевизоры новые покупают. Думала, раз ты взрослый – стремись и делай, а не ной, голову опустив вниз.

Но их столько здесь, кто старается, понимаешь?
Старается создавать жизнь.

Такие с разными важными документами носят в сумке еще компас и яблоки – накормить заблудившегося и показать дорогу

Учат всевозможные языки: снов, пламени, цветов и птиц, чтобы уметь читать надписи на открытках, что присылает мир. А иначе – как поймешь, зачем туман и сквозь него проглядывают одуванчики, и это все на крыше 9 этажа.

Спасают людей от боли, не всегда даже для этого выписывая таблетки – прописывают солнце, согревают сердце. Боль в горле проходит через 10 минут, глаза загораются от счастья – через 12.

Они сны воплощают в фильмах, леговские конструкции – в архитектурных проектах, чувство нежности и любви – в переплетении пальцев, в умении среди всех звуков различать только стук сердец и шорох колец Сатурна. Потому что если кажется тебе, что нежность твоя, и твоя любовь – в разы больше тебя самого, значит еще не вырос сам, не воплотился, не стал – любовью и всем таким.

Они умеют делать облака из подручных средств, в перерыве успевая помыть посуду. Рисуют на стенах удивительные картины, обьясняют сложное так, что всем понятно. Тяжесть превращают в легкость одним касанием

Ребенок – видит чудеса во всех самых простых вещах.
Взрослый – занимается их созданием."

(c) Кит, не спи

07:10 

black wind
из другой сказки...
"Иешуа в двадцать первом веке похож на хиппи
В потертых джинсах и майке с каким-то принтом.
Весной так легко во что-нибудь влипнуть -
В жвачку на улице или в пинту
Выпитого вдвоем с Князем Мира пива.
Он в дорогом авто подъезжает всегда внезапно,
Приглашающе открывает дверцу - Иешуа с ним не спорит,
Садится и молча едет в какой-то бар. Говорят, приятный.
Говорят, там своим наливают в долг, заливают горе
И разбавляют пиво бульварным чтивом,
Стоящим на полках от самого входа до барной стойки.
Князь неизменно берет себе тёмное, белое для Иешуа -
Они в этом плане соответсвуют. Говорят, сонастройка.
Из-под стола уматывает домовой вместе с лешими,
Официант протирает стол, оставляет свечи.
Иешуа щурится на огонь, неспешно потягивает пиво,
Князь говорит о том, что время близко, днесь, у порога,
Время почти настало, готовь, мол, огниво,
Зажжем так, что будет гореть до пепла. До Бога.
На половине стакана становится резок и зол -
Иешуа все молчит и безмолвно молится "Пронеси".
Им по второму бокалу молча ставят на стол,
Первые они допивают залпом. "Отче, на Небеси еси..." -
Шепчет Иешуа тихо, и Князь обещает убить кого-нибудь на заре.
В баре тяжелый дым, и не видно слез.
Если заметит кто-то - скажешь, глаза слезятся, накурено черезчур.
...под утро они уходят, хозяин считает выпитое, идет вразнос,
Орет на кого-то - без толку, виновного не найти. Объявляется перекур.
Иешуа на пороге курит в рассвет и прячет тяжелый взгляд,
Князь у машины ждет, не считая времени.
Снова не вышло. Он, как и тысячи раз подряд,
Стоек - и к выпитому, и к бремени.
И остается опять не важным главное, что не сложить в слова -
Князю плевать на мир, ему нужен Иешуа,
Но тот беззаветно верен своим Небесам, безропотен как трава,
И вечно далёк в этой своей безгрешности."

(c) Jager Himmel

22:58 

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
- А у меня жена, - говорит Эрнест, - такая, что я когда прихожу с работы, а она уже дома - волосы в хвост собирает, или режет хлеб - я стою у порога, и шагу ступить не могу. Кажется, что это - другое измерение, переступишь - ждет тебя вечная молодость, постоянное чудо. Будто зеленая дверь Уэльса ведет прямо в мою квартиру.

- Так и у меня - похожее чувство. Я такой построил себе дом - пол из темного дерева, окна до самого потолка, а вместо тапочек всем гостям полагаются ролики. Папа говорит, мол всегда знал, что я неспроста конструктором увлекался в детстве, а я не напоминаю, как он ругал меня за разбросанные детали

- Представьте только, - смеется Лота, - меня люди сами приглашают рисовать по обоях. Или разукрашивать стены и потолки. А сколько шуму было, когда я в 6 лет на стенке шкафа фломастером собаку нарисовала.

- А я выхожу вечером, и возвращаюсь рано утром – и мне слова никто не говорит. Только просят: «Расскажи, как там звезды себя вели сегодня», или «Правда, что на Луне есть море», я отвечаю, что не одно, а больше 20, и они учат их названия вместо стихов на память.

- Нет, ну серьезно, кто бы мог подумать, что быть взрослым – совсем не страшно, - Рэм смотрит на нас, слегка склонив голову на бок – как он делал всегда, когда мы во что-то играли, а потом, счастливые и уставшие, делили печенье.

- Кто бы мог подумать, что на самом деле вообще ничего не страшно, - отвечает ему Эрнест.
Кит не спи

08:33 

black wind
из другой сказки...
"Голова хочет ясности, сердце - допить коньяк,
Руки тянутся не к бутылке - к карандашу,
И слова прорастают, как черная спорынья:
"Человек человеку - раскрывшийся парашют".
Расскажи мне о том, как Нева покрывалась льдом,
Как сплетаются солнце с ветром в твоей груди,
Как на выдохе резонирует нота "до"
Как порой человек человеку необходим,
Как бывает неважно, Гавана или Рязань,
Если рома и регги достаточно, чтобы жить.
Человек человеку - пронзительный взгляд в глаза,
За которыми к пропасти дети бегут во ржи.
Расскажи. Пусть твой голос объем обретет и цвет.
Идиомы - для идиотов. Слова - вода.
Видишь, прав был Рустем, человек человеку - свет,
Даже если сбоит электричество иногда."

(с) Кошка Че

13:46 

black wind
из другой сказки...
"Надевает рыжую блузку
Осень – лиса-андалузка –
Кастаньетами синими щёлкает,
Подставляет туману щёку.

И туман по щеке сползает
Серебром – дождями – слезами –
И солёная пыль осядет
На кленовой губной помаде.

Эти слёзы – только от ветра,
Осень курит туч сигареты
И берет украшает бантом
Из луны, листвы и заката.

Листопадный канкан ярится –
Осень ждёт ледяного принца,
Осень ждёт холодную зиму,
Ковыряя ногтями в гриме.

Лисью мордочку красит ярко,
Осень ждёт от зимы подарков
И танцует под шалью ветра,
Расточая листву-монеты.

Каблуками терзая – слякоть,
Осень будет от смеха плакать,
И в глазах – золотых колодцах –
Расцветает алое солнце.

Разметали чёрные плети
Ветви – дымом от сигареты –
И кружит под вой патефона
Осень огненной Персефоной.

Холодеют её покровы,
Замедляются реки крови –
Скоро, скоро в чёрной карете
За ней принц ледяной приедет."

(c) Daniel

17:10 

black wind
из другой сказки...
"Море в высокой кружке волной шумит, бьется в фарфор у кромки горячий чай.
Мир-то - по-детски крохотный. Тесный мир. Высшее благо - это не замечать.

Годы подряд, суда запуская в док, камни сгоняя с черных отвесных скал, ветер, как кость, обсасывал старый дом, жмущийся к стенам белого маяка. Местный смотритель - стреляный воробей, но иногда ругнется в кулак в сердцах - дочки глаза под пленкой молочных бельм карие, как у матери и отца. Как она ходит, как отпирает дверь - тянет проточной влагой зрачок промыть.

Шерсть у морских барашков взлетает вверх. Лодка идет за сабельно-тонкий мыс.

Потом-песком просоленным берегам время согласно пару веков скостить. Солнце легко целует ее загар, звуков морскую гальку зажав в горсти: греющий диск - расплывчатое пятно, разгоряченный воздух, далекий лес.

Карий маяк глядит в грозовую ночь.
Все моряки приветствуют этот блеск."

(c) Михайлина

17:46 

Пружина

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
О том, как мы жили когда-то. Не поможет, это точно.

Пусть у каждого - оружие в ножнах,
в каждом - стержень;
посмотри же, как она осторожна,
как он сдержан.

Что же тот, кого Ты создал для счастья,
нем как рыба;
дай же сил тем, для кого не встречаться -
это выбор.

Дай им сил, и пусть живут так, как жили;
в каждом - нежность,
в каждом спрятано по сжатой пружине,
страшный скрежет -

в каждой встрече, в каждой чёртовой встрече
и невстрече.
Пусть читатель рифмы ждёт "время лечит",
как же, лечит.

Как всё более они с каждым летом
непохожи!
Как по-разному живут. Как им это
не поможет.
kaitana

21:46 

Не похожи.

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
Мы с тобою не похожи. У нас бледная кожа, мы любим мороженое.
Но ты веришь прохожим, а я ,скрестив пальцы,смотрю им в рожи.
Стараюсь казаться строже.
Я и ростом гораздо выше , но к тебе небо ближе.
Ты видишь открытый космос, хватаешь с небес звезды, как блестки.
На меня с потолка летит кусок известки.
Моя жизнь сплошные наброски. Неброская , с вопросами,
Боязнью остаться с носом, выглядеть не серьезно.
Для тебя в этом мире все просто.
Не становись, пожалуйста, взрослым!

Анастасия Работяева

21:54 

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
не спрашивай, друг: никаких новостей!
душа нараспашку - сегодня не в моде.
мне нравится больше бывать на природе
с тех пор,
как я стала
бояться
людей.

не помня начала, не зная конца,
я стала свободной и стала счастливой -
деревья и травы, моря и заливы,
отныне
милее
любого
лица.

и пение птиц мне - взамен голосов!
и солнечный свет, вместо лампы настольной!
мне нравится быть равнодушной и вольной
(особенно,
в гордых
приделах
лесов).

_
намного спокойнее - жить не любя!
найдя в оправданье, бессмысленный повод,
мне нравится бегать из города в город

с тех пор,
как я стала
бояться
себя.

Ах Астахова

12:45 

Колыбельная.

Рыжее беспокойство
"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
«Бог - есть любовь».

Долго не спишь в объятьях апрельской ночи-
Слушаешь еле слышное: как набухают почки,
Как оживает трава после спячки долгой,
Как мир меняется глиной в ладонях Бога.

Слышишь - звенит в позвоночнике хрупкий стержень,
Слышишь - лестницу строят твои надежды,
Слышишь - ты только нота большой симфонии-
Мир не фальшивит. Ложись, засыпай спокойно.
Ролари Аи

12:45 

black wind
из другой сказки...
"Говорят мама с бабушкой: Ю, не броди в саду, не лови по ночам очищающий лунный свет.
Ты накличешь беду. Непременно, найдешь беду! Наведешь всех матаги* на наш позабытый след.
С твоей статью и личиком будет достойный муж, с твоим голосом ты не найдешь неуместных слов.
Ты не будешь ходить в смоляную лесную глушь и зализывать след от собачьих кривых клыков.
Говорят мама с бабушкой: Ю, опасайся кур - в их зрачках отражается верная суть вещей.
Они видят сквозь морок и помнят расцветку шкур. Помнят, как мы любили их кости и хруст хрящей.

А с твоими ладонями - делать цветочный чай. А с твоими плечами - потупливать скромно взор.

Не броди по садам, не подманивай птичьих стай. Каждый зверь нас узнает, едва подойдя в упор.
Говорят мама с бабушкой: нынче подходит срок. Надевай кимоно, дожидайся исхода дня.
Тот мальчишка упрямо являлся на наш порог. И за это упрямство ему отдадим тебя.
Для твоих хрупких стоп только тёплый вишнёвый пол. Да с твоей нежной грудью - выкармливать дочерей.
Мы накроем на стол. Мы его позовем за стол. Ты подашь ему сладкий, как мёд, молодой кипрей.

Говорят.

Мир дробится на запахи, вкус и звук.

Говорят.

И на шее дыбятся волоски:

Не показывай глаз, не сутулься, не пачкай рук. Отвергай свою душу, пока не умрешь с тоски.

По безлюдной дороге. Ладони её в крови. Ю бежит через реку, вцепившись в куриный бок.
Теплота мягких перьев дурманит - вгрызайся, рви! Ю смеётся: ну, старые, кто же из нас не смог?
Ю вдыхает весь мир. Ю грозится ему: держись! Распрямляется в весь умилительно малый рост.
Ю уходит в леса, забывает людскую жизнь. Из-под шелка подола виднеется рыжий хвост."

*Японская каста охотников.

Кайлиана Фей-Бранч

.сау.

главная