11:39 

black wind
из другой сказки...
"вот так, непривычно правильно и живем:
у меня - танцы, работа, но больше - дом,
рассказы о вечном, а хотелось бы о земном,
и все больше думаю, но, черт возьми, не о том.

ты - усталая после работы, идешь на балкон,
ищешь, чем бы пальцы занять - книги и сигареты,
кот под боком, а к ночи приходит сон.
и у каждой свои секреты.

я иногда плачу так, что до тошноты и давлюсь собой.
ты - очень много переживаешь за нас с братом
и все это ради: "ты со мной?" - "ну конечно, с тобой".
и каждый вечер знать, что не нужно обратно"

12:55 

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
"Одна лежит на газоне, закрыв глаза, // и слушает сердца стук и биенье фраз // внутри себя (так в спичечном коробке // теснится шмель) и молчит, улыбку тая.
Другой - насмешник, игрок, и его азарт швыряет его на камни за разом раз. Другой спокоен. Сейчас он держит в руке кусок пирога и кусает.
А третья - я.

Одна - в тонком шарфе пронзительной синевы - идет через жизнь стремглав, идет поперек, сбегает с пар в универе ради кино, сбегает в парк ради легкости бытия.
Другой спокоен. Другой засыпать привык под мерный стук за окном железных дорог. Другой цитирует Фрейда ("Я и оно") и анекдоты травит.
А третья - я.

Одна улыбчива, влюбчива и вольна. Она сбывает желания на щелчок. На вид хрупка, но этому ты не верь. Она сильнее прочих по всем статьям.
Другой - как море, где за волной волна, всегда за волной волна и волна еще. Другой умеет проникнуть в любую дверь. Почти в любое сердце.
А третья - я.

Одна успевает к финишу раньше вас. Другой таскает в полосочку свитера. Отличные свитера, я в них знаю толк.
Ну что?
Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три,
Мы сами себе - безумство, осень и вальс, и нас пропитали дымы, дожди и ветра. В карманах патроны, по телу - искры и ток,
Встречайте нас, люди, деревья и пустыри,

Встречайте в листве, на небе, средь гаражей, встречайте в мифах, в блогах, на витражах, встречайте в зрачках у бегущих навстречу псов, пишите поспешно ноты на коже: ре,
до, си; нас трое, трое - это Сюжет,
она залезает греться в его пиджак"
laas

14:25 

black wind
из другой сказки...
"доверие - это, наверное, самый трудный мост, который способны построить люди.
потому что самый хрупкий. как тот, хрустальный, из детского мультика.

но ни любви, ни дружбы без этого мостика не может быть: в настоящих чувствах, пожалуй, не сомневаются.
если ты не готов рисковать ради этих двух проявлений чего-то настоящего - стоит задуматься, насколько они принадлежат к этому самому "настоящему".
я видела и до сих пор вижу, как люди возводят эти мосты, а потом рушат их руками своих же тревог.
выдают привязанность за дружбу, а влечение - за любовь.
недостаточно лишь уметь закрывать глаза на недостатки - необходимо доверять, стоять за спиной, приберегая ножи для других,
тех, что хотят навредить. и знать - именно знать, - что ты тоже под прикрытием, что тот, другой, также шлифует этот мост,
также заботится о его сохранности, также делает его прочнее, как и ты.
и ты не только его бронежилет, но и он твой."

09:13 

black wind
из другой сказки...
"Я не взрослею - я становлюсь выше.
Нет, не умнее, а только чуть-чуть тише.
Я не взрослею - я становлюсь сильным,
Добрым, веселым, живым и наивным.

Все в моей школе взрослели и сильно менялись.
Я же - женился, стал папой и время терялось.
Время прошло, а я только немного ближе
К нежным сединам и голос мой тише-тише...

Я не жалею, я взял себе очень много!
В мире едва ли осталась одна хоть дорога,
Мы по которой с тобою не проходили.
Мы на которой стояли и не курили.

Время проходит, а я набираюсь силы.
Нет, не ума, мне не нужно, я не просил же!
Я не взрослею - я становлюсь выше.
К детям и к небу с каждой секундой ближе."

11:15 

black wind
из другой сказки...
22:30 

Я знаю, что всё не так, но...

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
...И тогда превратись в человека под одеялом
В испытателя сна, в метафору одиночества,
Напиши сотню книг под эпиграфом «Все пропало»
Заполняя свинцовыми мыслями междустрочества,
Подбери сто эпитетов к слову «любовь» и выбрось
Все в окно, и покуда летят, дай клятву
На разбитом стекле, что ты вырос,
Что все равно, кем ты был когда-то.
Ты забудешь даты, события, имена,
Географию шрамов и родинок на её теле,
Сколько ложек сахара в чай она…
Пусть часы превращаются в дни, недели.
Наслаждайся же обществом потолка,
С белым цветом его, с безупречною штукатуркой,
Оглянись вокруг, рядом есть река,
Куда можно на точность бросать окурки,
Далеко горизонт, чтоб на нем загорались огни,
Посредине туман, чтобы явь иначить,
Заплетай слова, перед тем, как понять, что они
Без нее все равно ничего не значат,
И тогда превратись в человека под одеялом…
(с.) Александр Кафтанов

08:57 

black wind
из другой сказки...
08:56 

black wind
из другой сказки...
"В мудрости ранней иль по недомыслию
Я посвятила себя легкомыслию.
Я научилась делиться с прохожими
Радостью, словно с друзьями — мороженым,
Брызгаться смехом, как пеной шампанского,
Петь под грозу заклинанья шаманские,
Выглядеть больше чудной не бояться,
Вскидывать голову и удивляться."

10:41 

black wind
из другой сказки...
"Ощупывать воздух вокруг на предмет тишины.
Всё как и положено между двумя, когда те влюблены:
Что ни день – десять новых драм, что ни ночь – стихотворный хлам.
Что ни слово – узорный шрам.
Я по горло в зиме и чае. Часто в коме, чуть реже – в тебе.
Зажимаю на третьем баррэ –
И как будто бы не болит, и как будто бы май на дворе.
Перегрев.

Сколько боли может вместиться в крошечных нас?
Говори со мной. О насущности наших фраз,
О дешёвом вине, неудобных ботинках, болтливости глаз;
Что рисуют любовь обязательно строго в фас,
Что любые слова о ней – веселящий газ,
И про то, что душа не поёт, но играет джаз.

Это будто тебе в полость лёгких вдруг впрыснули воду –
«Как ты там, с кем ты? А счастлив? Какая погода?» –
Когда лёгкость мешается с вынужденной тошнотой,
Ощущаешь себя слегка пьяной и даже живой:
Это чем-то похоже на те перегрузки при взлёте.
Так любить – мимо всех указателей,
по прямой.

И на автопилоте."

10:01 

black wind
из другой сказки...
"А осень - это дворы-колодцы, на дне которых сокрыты дни,
и в них так много тепла и солнца, и нас, уставших от болтовни...
Попробуй их отыскать на карте, как очень древний пиратский клад...
Сентябрь едет ко мне в плацкарте, возможно, я ему буду рад.

Темнеет быстро, а я не знаю, когда, и с кем, и куда вернусь.
Сентябрь - это моя больная, моя забытая летом грусть.
Конечно, я, как всегда, в порядке, ночами снится мне мой покой;
я раздаю себя без остатка всем тем, кто помнит, кто я такой.
Такой вот маленький энерджайзер, но только временно, а затем
сентябрь скажет мне "все, сдавайся" - и не останется больше тем
для сочинений и писем счастья, и я усну, как большой вулкан.
Внутри меня будет драть на части мной недописанная строка.
Что мне чадить и ругаться дымно, и тормошить себя до зимы?
Я ощущаю себя живым, но заключенным в стенах тюрьмы.

Все говорят, что сейчас всё можно, что даже нужно болеть, хандрить,
но это всё для меня ничтожно, когда так тянет поговорить.
Когда так тянет бежать по лужам, срываться с места, нестись в галоп.
Я с каждым годом, похоже, хуже: непредсказуемый мизантроп,
тиран и деспот... Прости мне, мама, я снова не оправдал надежд.
Я все, что мог, потерял, и прямо
передо мной временной рубеж
в одну треть жизни, и что тут сделать,
когда не знаешь, что впереди?
Я знаю то, что к концу недели его обязан я перейти.

Когда-то были дворы-колодцы, и было дно, и бывали дни,
но только мне сейчас остается больной сентябрь, где мы одни,
где нас с тобой все давно забыли, и осень мимо идет совсем.
Три строчки в аське, две строчки "мылом", две - комментарием, в сумме семь.
А дальше - пусто."

08:59 

black wind
из другой сказки...
Судя по всему записи в профиле у нас сегодня ДР.

*братья в шоке??))

11:19 

black wind
из другой сказки...
"Кого ты слушаешь?
Прогрессив?
Гранж?
Шогейзеров?
Кому ты пишешь, ежели не мне?
Я без тебя — как-будто в центре гейзера.
Ну, или без скафандра на луне.

Кого читаешь?
Метерлинка?
Бьой Касареса?
Кого целуешь, локон теребя?
Все те, кто называл меня красавицей,
предательски похожи на тебя.

Кому ты даришь нынче
душу,
тело?
И как нацелен внутряной магнит?
Но я ведь не о том с тобой хотела...
Я не о том хотела говорить.

Не стук в груди, ни жар меня погубит,
а только медный лен твоих волос.
Какого
черта
ты
меня
не любишь?!
Единственный волнующий вопрос."

09:51 

black wind
из другой сказки...
"Это - ряд наблюдений. В углу - тепло.
Взгляд оставляет на вещи след.
Вода представляет собой стекло.
Человек страшней, чем его скелет.

Зимний вечер с вином в нигде.
Веранда под натиском ивняка.
Тело покоится на локте,
Как морена вне ледняка.

Через тыщу лет из-за штор моллюск
извлекут с проступившим сквозь бахрому
оттиском "доброй ночи" уст
не имевших сказать кому."
(c) И. Бр.

21:13 

С утром, Сау!

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©

14:32 

black wind
из другой сказки...
"жаль, такая милая, а туда же, где таких берут, их же нет в продаже; по большому счету, не люди даже, а научные образцы. может только петь об армагеддоне, о своем прекрасном царе гвидоне, эти маленькие ладони, выступающие резцы.

может только петь, отбывать повинность, так, как будто кто-то все ребра вынес, горлово и медленно, как тувинец, или горец, или казах.
у того, кто слушает больше суток, потихоньку сходит на нет рассудок, и глаза в полопавшихся сосудах, и края рукавов в слезах.

моя скоба, сдоба, моя зазноба, мальчик, продирающий до озноба, я не докричусь до тебя до сноба, я же голос себе сорву. я тут корчусь в запахе тьмы и прели, мой любимый мальчик рожден в апреле, он разулыбался, и все смотрели, как я падаю на траву.

этот дробный смех, этот прищур блядский, он всегда затискан, всегда обласкан, так и тянет крепко вцепиться в лацкан и со зла прокусить губу. он растравит, сам того не желая, как шальная женушка менелая, я дурная, взорванная и злая, прямо вены кипят на лбу.

низкий пояс джинсов, рубашки вырез, он мальчишка, он до конца не вырос, он внезапный, мощный, смертельный вирус, лихорадящая пыльца; он целует влажно, смеется южно, я шучу так плоско и так натужно, мне совсем, совсем ничего не нужно, кроме этого наглеца.

как же тут не вешаться от тоски, ну, он же ведь не чувствует, как я стыну, как ищу у бара родную спину, он же здесь, у меня чутье; прикоснись к нему, и немеет кожа; но господь, несбычи мои итожа, поджимает губы – и этот тоже. тоже, девочка, не твое."

13:58 

black wind
из другой сказки...
"Ну вот так и сиди, из пальца тоску высасывая,
чтоб оправдывать лень, апатией зарастать.
И такая клокочет непримиримость классовая
между тем, кто ты есть и тем, кем могла бы стать.
Ну сиди так, сквозь зубы зло матерясь да всхлипывая,
словно глина, что не нашла себе гончара,
чтоб крутилась в башке цветная нарезка клиповая,
как чудесно все было в жизни еще вчера.
Приключилась опять подстава, любовь внеплановая,
тектонический сдвиг по фазе – ну глупо ведь:
эта жизнь по тебе катается, переламывая,
а ты только и можешь дергаться и реветь.

Вера-Вера, ты не такая уж и особенная,
это тоже отмазка, чтоб не пахать как все;
а война внутри происходит междоусобная,
потому что висишь на чертовом колесе,
и повсюду такое поле лежит оранжевое,
и дорог сотня тысяч, и золотая рожь,
и зрелище это так тебя завораживает,
что не слезешь никак, не выберешь, не допрёшь;
тот кусок тебе мал и этот вот не хорош.

Да, ты девочка с интеллектом да с горизонтом,
с атласной лентой, с косой резьбой;
и такой у тебя под сердцем любовный склеп там, весь гарнизон там,
и все так счастливы не с тобой;
потому что ты, Вера, жерло, ты, Вера, пекло,
и все бегут от тебя с ожогами в пол-лица;
ты читаешь по пальцам смугло, ресницам бегло,
но не видишь, где в этот раз подложить сенца.

Выдыхай, Вера, хватит плакать, кося на зрителя,
это дешево; встань, умойся, заправь кровать.
Все ответы на все вопросы лежат внутри тебя,
наберись же отваги взять и пооткрывать.
Бог не требует от тебя становленья быстрого,
но пугается, когда видит через стекло –
что ты навзничь лежишь полгода и, как от выстрела,
под затылком пятно волос с тебя натекло.

Ты же славно соображаешь, ты вихрь, ты гонщица,
только нужен внутри контакт проводков нехитрых.
Просто помни, что вот когда этот мир закончится –
твое имя смешное тоже должно быть в титрах."

13:53 

black wind
из другой сказки...
"А где я? Я дома, в коме, зиме и яме.
Мурлыкаю в ванной медленно Only you,
Пишу себе планы, тут же на них плюю;
А кожа сидит на креме как на клею
И, если не мазать, сходит с тебя слоями.

А он где? Никто не знает; по веществу ведь
Он ветер; за гранью; без вести; вне игры.
Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры,
Пусть он устает от женщин и от жары, -
Его, по большому счету, не существует.

Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны.
Он снится мне между часом и десятью;
Хохочет с биллбордов; лезет ко мне в статью.
Таджики – как саундтрек к моему нытью –
В соседней квартире гулко ломают стены.

Такая болезнь хоть раз, но бывает с каждым:
Я думала: я забыла сказать о важном,
Я вывернусь, я сбегу, полечу в багажном,
Туда же, все с той же бирочкой на руке.
Я думала: я ворвусь и скажу: porque?!..

Но Отче грустит над очередью к реке,
В которую никого не пускает дважды."

20:51 

"палец одинаково ложится на спусковой крючок пистолета и на левую кнопку мыши" ©
"Темноте за шторами – плавиться и расти, выпуская корни в щели оконных рам… Заклинаю тебя созвездием из пяти окон дома напротив, не гаснущих до утра: приходи скорее, мне страшно, меня не греет синий клетчатый плед, у меня в голове черный шар, а в груди дыра…

Он сидит в гостях и будто бы знать не знает, что его зовут по имени, заклинают, по следам его рассыпают крупную соль, по слогам выговаривают,
заговаривают,
будто зубную боль…
Открывает пиво, рассказывает друзьям, что вдвоем хорошо, но местами такая жуть; то ли жалуясь, то ли хвастаясь: «А моя – истерит, конечно, когда я не прихожу. У нее тараканов, по-честному, до хрена: то кричит: ну куда ты делся, да чтоб ты сдох; а не то идет, покупает себе вина, и встречает по стеночке, и говорит: мне плохо, и ревет: не могу одна».
А потом запищит в кармане. И он со вздохом
достает телефон, усмехаясь, – опять она…

Будет утро, и теплый дождь, и щелчок замка, я дождусь тебя и растаю в твоих руках самым легким на свете льдом, и прощу тебе ночь безоглядно, и ты прости; и бесслезно усну на твоем плече, а пока – заклинаю тебя желтой точкой дверного глазка, за которой пустой подъезд и холодный дом, заклинаю тебя тяжелейшим из одиночеств – ожиданием:
отпусти.

А звонят чужие, от них не знаешь, куда деваться, по ночам они тоже живы, никакого толку от них скрываться; ты им нужен, куда ни прячься – от них не спастись.
Он бормочет в трубку наспех придуманное вранье,
вдруг понимая:
чужие –
это все, кто кроме нее.
…она не звонит ни в одиннадцать, ни в двенадцать. Он сидит как потерянный. В три вызывает такси.

У нее есть уютный плед и стакан портвейна; вот еще глоток – и тепло побежит по венам, и тепло защитит от страха, от долгой ночи; а представь-ка, детка, сколько их – одиночеств – на весь мир, на огромный город, на каждый дом, и любое из них в темноте ноет старой раной, и любое из них горит зеленым цветком в правом нижнем углу экрана: говори со мной, говори, пока не остыло…
…и тогда она понимает, что отпустило,
что отрезало напрочь, что в сердце тает неживая наледь бесслезной муки, и дыра под ребрами зарастает, и греются руки…

А над городом ночь, по асфальту мечутся тени, а в подъезде пусто, как на кладбище в понедельник, и ключи от двери подходят к сердцу впритык, он стоит в коридоре и думает, что привык – обнимать ее крепко, держать ее на руках, целовать полуночную соль на ее щеках, говорить:


я больше не буду, засиделся в гостях под вечер, извини…
…а она не выходит к нему навстречу.
Он думает: Боже, она же ребенок, наивный ангел с некрепкой крышей, она же так долго ждет, так капризно верит, пускай она просто устала и смотрит сны, иначе, Господи, как она может не слышать, что я открываю дверь?.. и чувство-то глупое…
…будто его не дождались с войны.

…И тогда она оборачивается. И улыбается. И глаза ее светятся, и волосы плавятся в предрассветных сумерках голубым серебром, и она говорит: ну чего ты там умер, ужин на кухне, гляди-ка, почти светло…
Вот и все хорошо. От нее пахнет кофе и молоком. Он стоит сам не свой, как ударенный пыльным мешком. Что-то иначе – теперь и навеки; Господи, что это было? Черт побери, неужели вот это и называется – разлюбила?

Жутко, конечно. Как будто земная ось – разом, не выдержав, дрогнула и сместилась. Больно. Будто бы что-то переломилось с жалобным тонким треском. И не срослось."

18:41 

black wind
из другой сказки...
"Я говорю: живу.
А он отвечает: блажь, здесь невозможно выжить, спроси любого. Я его страх. Он мой неподкупный страж, не отводящий глаз, не дающий слова. Он говорит: я честен с тобой, прости, я ли не знаю, как ты меня не любишь. Все вы храбритесь примерно до тридцати, рветесь куда-то… А после – почти как люди.
Те, что вокруг, тоже думают, что живут. Но, как ни бейся, тебе никуда не деться:
ты ляжешь безропотно в высохшую листву,
закроешь глаза, и тогда я смогу смотреться
в тебя, как в зеркало…

…небо светло и чисто. Он знает правду. Он хочет мне дать совет.
Мы поднимаем глаза, и кленовый лист кружит над нами в меркнущей синеве. Кружит над нами, цепляется за края призрачных крон, за крыши уставших улиц. Он говорит за спиной: «так и жизнь твоя» - так беспощадно скучен, что сводит скулы. «Видишь, вот это осень, считай до ста, только закончишь – она уже вступит в город…»

…и наконец отточенный край листа чисто и тонко проходит ему по горлу. И заставляет умолкнуть.
Теперь
все будет правильно."

22:40 

black wind
из другой сказки...
"…И подумай: твоё ли дело – крушить основы, умещать отчаянье в тысячу строк подряд… Но когда тебе ставят в вину неживое слово – пожалей их, детка: делай что говорят. Поминают лихом – и ладно, и слава Богу; от тебя им нужно одно: расскажи о том, как им плохо, когда они друг с другом не могут; остальное не важно, не стоит об остальном. Не спеши; у тебя аккуратный и ровный почерк, и особый ритм, и поэтому с каждым днём изучай одиночество дольше и лучше прочих, испытай его на себе, говори о нём.

Выдохни – карта бита; плачешь ему в плечо, тема почти раскрыта – детка, пиши ещё, смело дави на жалость, славно тебя несёт; крепко тебе досталось? – это еще не всё. Сердцем, чужим и лишним, втиснешься между строк… Сколько ты раз услышишь – «я бы с такой не смог»... Смейся; ты лучше знаешь, сколько осталось слов, скольких ты убиваешь взглядом поверх голов; радуйся вслух, чего там, жалуйся – смех и грех: это твоя работа – плакать и петь за всех.

Им еще надоест глядеть, как тебя корёжит, как стекает с пальцев привычная злая дрожь. Попадёшь на небо – а Он тоже с тобой не сможет. Вот тогда ты, детка, и попляшешь, и запоешь…"

.сау.

главная